阅读理解

Текст 4
Три черные точки в полярной ночи

Прилетев в Певек, небольшой портовый городок на севере Чукотки, я стал свидетелем следующей истории.
Зима была очень холодная и голодная, найти еду среди снега и льда белым медведям было трудно, поэтому они отважились на разбойные действия.
На окраине Певека находился небольшой поселок. Туда из города ходил автобус, на котором местные хозяйки ездили за продуктами. От остановки до поселка нужно было пройти метров пятьсот по открытой тундре. Так вот эти метры и стали местом «промысла» для белых медведей.
Едва кто-то сходил с автобуса, держа в руках сумку с продуктами, это немедленно засекал медведь- разбойник и начинал охоту. Он крался по тропе за человеком, чутко следя за каждым его движением. В серой мгле полярной ночи зверь совершенно не видим. Обнаружить его можно по трем движущимся черным точкам： глазам и носу. Правда, заметить их может только очень зоркий человек, например, охотник, знающий： если во мгле движутся три черные точки — значит идет зверь.
Но белый медведь тоже хороший охотник и обладает сообразительностью почти человеческой. Он знает, что его выдает. Поэтому, как только человек, идущий от автобусной остановки к поселку, оглядывался, медведь прикрывал белой лапой нос и глаза и замирал. Начинал двигаться дальше человек, трогался и медведь. Через некоторое время он настигал жертву, вырывал сумку с продуьстами и стремительно мчался в тундру...
Однажды я плыл на атомном ледоколе «Сибирь» по Северному Ледовитому океану. Морозы были сильные 一 минус 40 градусов по Цельсию.
Вскоре рядом с нами появились белые медведи. Но не потому, что полюбили они техниьсу и людей. Они сопровождали ледокол, словно почетный эскорт, сначала из Мурманска до Дудинки, потом — отДудинки до Мурманска. Подняв морды, искали глазами людей и просили поесть. Банки со сгущенным молоком ловили буквально на лету, одной «рукой», как первоклассные баскетболисты. То, что происходило потом, доставляло удовольствие и людям, и зверям.
Поймав банку, зверь садился на лед, вытягивая вперед задние лапы, морда у него делалась счастливейшей, такой может быть только у большого сладкоежки. Дальше он сжимал двумя лапами банку, та лопалась, будто куриное яйцо, молоко текло по лапам, и медведь, жмурясь от удовольствия, слизывал его. Ловко, почти досуха лизал банку языком и убедившись, что там уже ничего нет, бросал ее в сторону. И мчался за ледоколом.
Чутье на сладкое у белого медведя поразительное.
Геологи рассказывали, что раньше на Севере, в безлюдной местности, они часто делали продуктовые склады： забрасывали продуьсты в небольшой, вырытый в вечной мерзлоте ледничок. Но, бывало, на склад набредал белый медведь. Среди тысячи одинаковых банок он быстро находил нужные ему «сладкие». Отобрав добычу, садился в свою излюбленную позу и начинал давить банки. Так мог сидеть сутки, двое, трое, хоть неделю — пока не съедал всю сгущенку. Только тогда уходил.
Кстати, у всех избушек на Севере — охотничьих зимовий, домиков для геологов и водителей —- двери открываются внутрь. Делается это по двум причинам. Первая — на тот случай, если разразится пурга и домик по самую крышу будет засыпан снегом. Выбраться из плена возможно, только если дверь открывается внутрь. Если же наружу, тогда худо — вылезай через трубу, либо разобранную крышу.
Вторая причина — чтобы в дом не забрался медведь. Медведи-звери любопытные, любят пошарить в человеческом жилье. Но поскольку у них выработано только хватательное движение, к себе — от себя же никогда,— то и у домиков они только тянут дверь.
Оторвет иной медведь ручку, сшибет щеколду, но дверь не откроет. «Плюнет» и отправится с горя на другой конец тундры.