Какое место в будущей мировой экономической конфигурации должна занять Россия? Этот вопрос предстояло обсудить участникам VI Российско-сингапурского делового форума. Собственно, лежащая на поверхности идея — Россия как региональный финансовый центр. Да, именно региональный, а не международный. Сам Сингапур, кстати, превратился в мировой финансовый центр именно через идею объединения вокруг себя региональных рынков Юго-Восточной Азии. Ставка была сделана на привлечение иностранных инвестиций не столько в свою страну, сколько в регион. И сейчас Сингапур выбирают для листинга даже английские футбольные клубы. 

Москва вполне способна стать таким же центром для стран СНГ. Через российскую столицу мировые финансы должны приходить в постсоветское пространство — и наоборот. Тем более что конкуренты не дремлют. «Со временем такого рода центрами могут стать Украина и Казахстан, — говорит глава Сбербанка Герман Греф. — Размер экономики еиде не является обязательным условием для возникновения (финансового центра. Например, в Южной Америке местные миллионеры предпочитают хранить деньги не в Бразилии, а вУругвае. Там лучше условия». 

Впрочем, пока Азия еще не готова активно вкладываться в Россию. «Мы хотели бы выйти на российский продуктовый рынок, так как наши товары не менее качественные, чем европейские, но более дешевые, — говорит один из руководителей тайваньской компании I- Mei Foods Со. Ltd. Генри Као. — Но мы понятия не имеем, как это сделать». Азиатские инвесторы действительно не знают нашей страны. По словам сингапурских бизнесменов, они лучше понимают Китай и Индию, где у них есть свои диаспоры. Во-первых, важную роль играют разница в менталитете и слабая предсказуемость России в плане соблюдения правил игры. Например, несмотря на то, что американцев и китайцев ментально близкими назвать никак нельзя, серьезные торговые отношения у них сложились благодаря четким политическим и экономическим системам (идеология тут вынесена за скобки). Ну а, во- вторых, действует фактор географической недоступности и низкой мобильности россиян. Русских в Сингапуре воспринимают как пришельцев с другой планеты, хотя тем же американцам приходится тратить в два раза больше времени на перелет. 

При этом азиатские бизнесмены считают, что России не стоит замахиваться на футуристические прожекты или высокие технологии, которые всегда были уделом США или Европы. Им не интересны такие вещи, как Сколково, потому что они заведомо будут худшего качества, чем зарубежные аналоги. А вот производство энергии — это то, на чем России стоило бы сосредоточиться. Одновременно ставку нужно сделать на обновлении инфраструктуры, создании прозрачных условий для ведения бизнеса, строительстве новых и современных нефтеперерабатывающих заводов (этому можно поучиться у того же Сингапура, где находится один из самых современных НПЗ в мире), производстве альтернативных видов энергии, а также вкладываться в человеческий капитал. Например, отправлять студентов в лучшие вузы мира. Последний фактор для России особенно важен: по подсчетам управляющего партнера Strategy Partners Group Александра Идрисова, мы теряем до 47 процентов ВВП за счет низкой производительности труда. 

Эффективное государство не всегда может быть демократическим, но и авторитаризм не обязательно ведет к экономическому успеху. Например, Сингапур, где с 1950-х годов фактически правит один человек — Ли Куан Ю,— нельзя назвать демократической страной. Но там для бизнеса создаются все условия, а с коррупцией борются крайне жестко. Это открытая страна. То же, хоть и в гораздо меньшей степени, касается и Китая. В США, где любое решение вынашивается в Конгрессе месяцами, или в Европе, где лидеры боятся задеть чьи-то права, многопартийность, наоборот, мешает. Хотя, по мнению Ли Куан Ю, американская экономика не остановится, даже если там вовсе не будет президента. Но, скажем, в Иране, где также существует монополия на власть, или в бывшем СССР с его железным занавесом государство едва ли можно назвать эффективным — в сингапурском понимании этого слова. 

По мнению Германа Грефа, в России реформы назрели во всех сферах — от детских садов до академии наук. «Главным приоритетом у нас является макроэкономическая стабильность, — считает банкир. — В Сингапуре этот фактор — на втором месте. На первом — условия ведения бизнеса». 

Политическая стабильность в России понимается исключительно как предсказуемый результат выборов и отсутствие рисков при внезапной смене власти. Однако в Азии стабильность понимается как неизменность правил игры. Если Россия хочет успеть запрыгнуть на уходящий азиатский экономический поезд, где Китай станет Германией, Индия — Францией, а Сингапур — Швейцарией, ей необходимо выбрать, чьи ценности разделять — европейские или азиатские. Успех Сингапура, который стоило бы перенять, и России, можно выразить одной фразой Конфуция, которую так любят цитировать в сингапурском метро: «Не важно, как быстро ты идешь вперед, главное, чтобы ты не останавливался».